Энергетика
  2848  2

 Глава "Укргаздобычи": "Приходится заниматься бумагомарательством вместо добычи газа"


Автор: Сергей Головнев

В интервью БизнесЦензор глава правления "Укргаздобычи" Олег Прохоренко рассказал о своих отношениях с Андреем Коболевым, причинах срыва программы по увеличению добычи газа и информационной войне.

Глава Укргаздобычи: Приходится заниматься бумагомарательством вместо добычи газа 01

Фото: focus.ua

ПАО "Укргаздобыча" (УГД) – самая прибыльная компания в стране. 2017 год она закончила с выручкой 75,1 млрд грн и чистой прибылью – 30,5 млрд грн.

Больше прибыли показал лишь НАК "Нафтогаз Украины", в состав которой входит УГД. Прибыль НАК в 2017 году – 39,3 млрд грн.

В 2017 году УГД добыла 15,3 млрд кубических метров газа. Весь свой ресурс компания продает "Нафтогазу" по цене, установленной правительством – 4 849 грн за тысячу кубометров без НДС. Эта цена привязана к котировкам немецкой биржи NCG.

Себестоимость добычи газа УГД гораздо меньше. Если от выручки компании отнять прибыль и поделить на количество добытого газа, его себестоимость составит около 2 900 грн за тысячу кубов. Это очень грубый подсчет, так как сегодня УГД тратит средства на другие направления, не связанные с добычей.

Большая разница между себестоимостью добычи и рыночной ценой дает политикам аргументы говорить о том, что УГД может стать донором дешевого газа для населения.

Самая высокая в стране маржинальность и огромная прибыль делают УГД лакомым куском для политических и экономических групп. Правительство перманентно хочет отобрать компанию у главы правления "Нафтогаза" Андрея Коболева. А Коболев делает все для того, чтобы ее не отдать.

Начиная с сентября руководство "Нафтогаза" начало атаку в информационной войне. Его противниками выступают:

  1. Российский монополист ОАО "Газпром", который используется Кремлем, чтобы контролировать Украину посредством "газового шантажа".
  2. "Региональная газовая компания" (РГК) Дмитрия Фирташа, которая сконцентрировала около 70% распределения газа в стране.
  3. Политик Юлия Тимошенко, которая обещает снизить цену на газ и для населения, и для промышленности.

В этой информационной атаке пресс-служба Прохоренко переусердствовала, за два дня организовав интервью с тремя конкурирующими онлайн-изданиями.

Из разговора с руководителем УГД видно, что главная задача выхода Прохоренко в публичность – заслонить собой от нападок работодателя, руководство НАК "Нафтогаз".

В интервью БизнесЦензор Прохоренко рассказал об информационной войне, о причинах провала программы по увеличению добычи газа и о трансформации группы "Нафтогаз".

Примечательно, что были темы, на которые Прохоренко говорить отказался. Среди них вознаграждение менеджеров группы "Нафтогаз", себестоимость добычи газа УГД и разногласия с Коболевым.

1. Кому это выгодно? Это выгодно только России

- Вы активно начали "ходить в народ". За неделю раздали интервью нескольким телеканалам и интернет-изданиям. У вас что-то случилось, или это плановый PR?

- Скорее второе. Сейчас в прессе появляются материалы, которые показывают только половину картины по группе "Нафтогаз" и нашей компании в частности. Есть спекуляции и перекручивания.

- Вы имеете в виду материалы "Зеркала недели", которое критикует коммерческий директор НАК "Нафтогаз" Юрий Витренко в своем Facebook?

- Это вы сказали, а не я. Я комментирую общий фон, в котором может сложиться впечатление, что "Нафтогаз" плохо управляет УГД.

Эти нападки или напрямую, или косвенно играют на руку тем людям, которые заинтересованы в статус-кво с ситуацией по реализации газа.

- Как они напрямую могут влиять на ситуацию с реализацией газа (запуск полноценного рынка газа, что повлечет за собой рост для населения)?

- Мы имеем дело с большой бизнес-группой (Group DF Дмитрия Фирташа – БЦ), у которой есть медиа-активы. В частности – телеканал "Интер".

За последние годы выходили сюжеты, в том числе и на "Интере", о том, что деятельность УГД влечет за собой какие-то экологические катастрофы. УГД выставляется в негативном свете. Для чего это делается? Для блокирования прироста добычи газа в Украине.

Кому это выгодно? Это выгодно только России. Зачем это делает украинское медиа? Это или коррупционные интересы, или интересы страны-агрессора.

Например, на востоке Украины мы сейчас реализуем проект. И там есть попытка начать протестную волну. То же самое происходило в 2012 году, когда была попытка заблокировать работу частных предприятий по применению современных технологий. Та кампания финансировалась из России.

- Вы имеете в виду попытку добычи сланцевого газа?

- Это не сланцевый газ. Это газ плотных коллекторов, который требует современных технологий интенсификации, которые, в том числе, широко используются в России.

- В смысле, гидравлический разрыв пласта (ГРП)?

- Не только. Например, применяется горизонтальное и наклонное бурение. Все это технологические вещи, которые нужно развивать в Украине, чтобы мы не остались в каменном веке.

Когда эти технологии у нас начали развивать частники, они получили огромное противодействие со стороны России. Начались разговоры об экологии и всяческом их вреде. В итоге, вся их деятельность была заблокирована.

Сейчас, когда мы развиваем похожий проект, по нам тоже готовы ходить таким катком. Идут сюжеты, типа: "пробурили скважину – и в речке Донец пропала вода". Это бред.

2. Добыча газа приносит прибыль, но "Нафтогаз" теряет на его реализации

- Руководство "Нафтогаза" заявило о реформировании группы. Как это будет происходить в отношении УГД?

- Группа "Нафтогаз" начала сложный проект по трансформации, который будет заключаться в создании бизнес-дивизионов.

- В Украине по такому принципу построен ДТЭК Рината Ахметова. Есть еще кто-то?

- "Метинвест" (принадлежит Ринату Ахметову и Вадиму Новинскому – БЦ). Они давно создали два дивизиона – горнодобывающий и сталелитейный.

Логика в том, чтобы обособить бизнес-процессы и рычаги создания добавленной стоимости в определенном дивизионе. Это нужно для того, чтобы создать прозрачность процессов создания ценности, понять, как она создается. Тогда станет понятно, как улучшить эту ценность.

Почему я вспомнил "Метинвест"? Я знаю этот кейс. Там была ситуация, когда меткомбинаты получали железную руду по внутренним ценам. И был вопрос: что создает ценность? Добыча железной руды или производство стали?

У нас ситуация где-то похожа.

- Какие будут созданы дивизионы в группе?

- Наш дивизион будет называться Integrated Gas. Он будет заниматься добычей и продажей газа. Это единый бизнес. Такое направление создается для того, чтобы интернализировать маржу (свести ее в один бизнес-блок – БЦ).

Сейчас, с одной стороны, УГД добывает газ. Здесь мы понимаем, что делаем. С другой – на реализации газа теряется маржа за счет того, что его продажей занимаются сторонние поставщики (облгаз-сбыты – БЦ). Кроме того, при реализации газа могут происходить хищения, а мы не можем это пресечь.

Получается двойственная ситуация. С одной стороны, добыча газа приносит прибыль. А с другой – "Нафтогаз" теряет деньги на реализации этого газа.

- Да. Но УГД продает газ в рамках постановления Кабмина №187 о специальных обязательствах (PSO - Public Service Obligation). Какие бы дивизионы вы не создали, процесс продажи газа регулируется правительством.

- Ситуация меняется. Она динамическая. Страна движется к полноценному рынку газа. Это зафиксировано в документах, в том числе – в меморандуме МВФ. Правительство взяло на себя обязательства избавиться от PSO и прийти к единому рынку газа.

Наша группа исходит из того, что рано или поздно это случится. Мы должны готовиться к рынку и, соответственно, создавать ценность в рамках той реальности, которая возникнет.

- В дивизион Integrated Gas войдут газопоставляющие компании "Нафтогаза" которые создаются для поставок газа населению и Теплокоммунэнерго?

- Да. В том числе.

Еще один дивизион – Midstream and Downstream. Он будет заниматься добычей нефти, переработкой и реализацией нефтепродуктов. Предполагается, что Шебелинский газоперерабатывающий завод (ГПЗ) войдет в этот дивизион.

Еще один дивизион – Technical. Это подразделение технического назначения, которое будет создавать единые стандарты в группе и имплементировать их.

- Как вы собираетесь реализовать такое разделение юридически? Ведь придется отчуждать активы от предприятий, находящихся в государственной собственности.

- Этот проект действительно сложный. Почему? Есть legal structures (юридические структуры), из которых в разных конфигурациях должны быть созданы бизнес-блоки.

В то же время, нельзя говорить, что нам придется выводить из предприятий госсобственность. Формально мы принадлежим "Нафтогазу". И у нас были споры, являемся ли мы технически государственной компанией.

Да. Наши акции принадлежат "Нафтогазу", а акции "Нафтогаза" принадлежат государству. Но с юридической точки зрения, мы имеем статус акционерного общества и ничем не отличаемся от негосударственных акционерных обществ.

При этом все равно есть сложности. Потому что, в соответствии с законодательством, многие вещи мы не можем переводить на другое юрлицо, или сдавать в аренду. Например – трубопроводный транспорт.

Сейчас мы продаем непрофильные активы (стадион, дом животновода, котельная – БЦ) на площадке "ProZorro.Продажи". Но для того, чтобы прийти к этому, нам понадобилось два года.

3. У меня есть свое видение по некоторым вопросам

- На рынке говорят, что в последнее время у вас похолодели отношения с главой правления "Нафтогаза" Андреем Коболевым из-за того, что вы по-разному смотрите на модернизацию группы. Это так?

- "Похолодели" означает, что они когда-то были теплыми. Я приходил на эту должность не для теплых отношений. Я приходил работать, как профессионал.

- Давайте по-другому сформулирую. Есть ли у вас расхождения во взглядах на модернизацию группы "Нафтогаз" с Андреем Коболевым?

- Теперь подходим к профессиональным вопросам. Здесь действительно есть разногласия. У меня есть свое видение по некоторым вопросам. Я его озвучил акционеру. Где-то я получил ответы, где-то нет.

- Кажется, у вас впервые, с момента прихода, возникли разногласия с Коболевым. Они могут закончиться вашим увольнением?

- Я бы не сказал, что впервые. Это рабочие вопросы.

Что касается остального – у меня подписан контракт с акционером до 2020 года. Если у акционера возникнет желание расторгнуть контракт, то он поговорит со мной, сделает какие-то предложения. Пока такого не было.

Теоретически все возможно. Это большая корпорация.

Главная мысль, которую я хочу донести – в этих вещах нет ни "зрады", ни "перемоги". Когда мы имеем дело с большой корпорацией, которая находится в процессе реформирования, то всегда будет стресс в организации. Всегда будут люди, которые с чем-то не согласны.

Но если есть видение и есть общее понимание, куда организация движется, то эти вопросы решаются.

- Чего хочет акционер? И чего хотите вы?

- Это наша внутренняя дискуссия. Я не буду это комментировать.

- Какая сумма бонусов была начислена вам акционером после победы в Стокгольмском арбитраже над Газпромом?

- Я не готов об этом говорить. Я связан обязательством по контракту не разглашать такую информацию.

- Раньше у "Нафтогаза" не возникало проблем с обнародованием размера доходов менеджеров группы. Почему сейчас эта информация скрывается?

- Я вам отвечу так. "Нафтогаз" опубликовал отчет за 2017 год, в котором указаны цифры вознаграждения основных менеджеров группы.

Глава Укргаздобычи: Приходится заниматься бумагомарательством вместо добычи газа 02

4. Борьбу за переработку нефти мы уже проиграли

- Сейчас УГД продает нефтепродукты Шебелинского ГПЗ на "Украинской энергетической бирже" (УЭБ) Алексея Дубовского. Насколько можно судить по отзывам участников рынка, это помогает формировать лучшую цену, создает конкуренцию. Между тем, "Нафтогаз" хочет поменять биржу на собственную, или привлечь западную. Зачем?

- Я не могу комментировать действия акционера.

Мое понимание ситуации такое: у акционера есть претензии к работе УЭБ. Торги, которые сейчас происходят – это довольно ограниченный объем.

Если, все-таки, какая-то часть газа УГД будет продаваться на бирже, то торги должны происходить на полноценной бирже в западном понимании этого слова. Полноценная биржа должна брать на себя так называемый Counterparty risk (риск недобросовестного контрагента – БЦ).

Например, мы выносим на торги наши продукты. Состоялись торги. Мы определили котировки. Но контрагент может по какой-то причине отказаться выполнять свою часть сделки. Например, цена на продукт ушла вниз и он не хочет его выкупать по зафиксированной на бирже цене.

В этом случае биржа никак не компенсирует мне эти потери. Там есть гарантия в размере 5% от суммы сделки, которую вносит участник. Но биржа не придет и не скажет: я выкупаю у вас этот объем, потому что я гарантирую заключение этой сделки.

- Сейчас вы продаете на бирже только сжиженный газ (СУГ) и нефтепродукты?

- Да. Мы получаем рыночные цены. Там рынок уже сложившийся. Торговля на бирже позволила нам расширить круг контрагентов. По дизелю, бензину и СУГ количество контрагентов перевалило за 50.

У нас есть "длинные" контракты с крупными сетями.

- Раньше УГД заявляла о наращивании собственной сети АЗС. Что с этим проектом?

- Мы кампанию по собственной сети не продвигали. У нас есть своих 18 заправок. Но сейчас мы не развиваем их, как отдельную сеть.

- Почему?

- Это связано с модернизацией бизнеса "Нафтогаза". АЗС должны войти в дивизион Midstream and Downstream и развиваться в его рамках.

Мы фокусируемся на добыче, мы сделали все, что могли для увеличения реализации на этих АЗС. Мы провели ребрендинг, начали реализацию не топливных продуктов, довели АЗС до определенного товарного вида. Но сетку пока не развиваем.

- Нефтепродукты Шебелинского ГПЗ наращивают долю на рынке?

- Она стабильна. Последние годы на украинском рынке происходит снижение потребления дизтоплива и бензина в натуральном объеме. При этом растет потребление СУГ.

Но у нас нет проблем с реализацией.

- Весной "Укртатнафта" Игоря Коломойского, которая упралвляет Кременчугским НПЗ, обратилась в Межведомственную комиссию по международной торговле с требованием ограничить импорт нефтепродуктов, чтобы "защитить отечественных переработчиков". Для Шебелинского ГПЗ нужно ограничение импорта?

- Мы не поддерживаем эту позицию. Я считаю, что рынок должен быть конкурентным. Не нужно устанавливать искусственные заграждения.

Предположим, что будут введены пошлины. Это даст возможность переработчикам зарабатывать больше. Мы это понимаем. Но с экономической точки зрения, это повторение истории с ЗАЗ Тариэла Васадзе, когда государство ограничивало импорт автомобилей для преференций запорожскому заводу.

Помогут ли такие методы как-то развить переработку нефти в Украине? Я сомневаюсь. Они просто создадут период высокой маржинальности местных продуктов. В конечном счете, за это заплатит потребитель.

- Что нужно для того, чтобы в этой стране был построен новый нефтеперерабатывающий завод, который бы создал конкуренцию Кременчугскому НПЗ?

- Вопрос нужно ставить шире. Мы в глобальном рынке. У нас рынок фактически формируется за счет импортных продуктов. В то же время, в Европе есть избыток перерабатывающих мощностей.

Эту игру мы уже проиграли, как страна. Потому что не вкладывали в эту отрасль 15-20 лет назад.

Экономически такой проект неподъемен. Потому что строительство НПЗ или его глубокая модернизация будет стоить сотни миллионов долларов. Если вы посчитаете экономику, она "не взлетает".

Если это нам нужно с точки зрения стратегических или политических интересов – это другой аргумент. Но когда мы имеем диверсифицированные источники импорта, для экономики это не имеет смысла.

Кроме того, падает потребление нефтепродуктов. Если строить НПЗ для замены импорта, то при расчете отдачи на инвестиции в этот проект, вы будете в убытке. Это мое личное мнение.

5. И это происходит в стране, которая борется за энергонезависимость…

- Можете спрогнозировать финпоказатели УГД на 2018 год?

- Мы должны выйти на прибыль порядка 23-24 млрд грн.

- Почему она снизилась по сравнению с 2017 годом, когда она составила 30,5 млрд грн?

- В основном – за счет эффекта переоценки активов. У нас происходило несколько периодов переоценки. В том числе – на конец прошлого года. Будут увеличены отчисления на амортизацию активов. По сути, разница – это ресурс, который пойдет на инвестиции.

Мы точно так же заплатим дивиденды, заплатим налоги. Но больше останется денег на инвестиции в увеличение добычи газа.

- По закону госкомпании 75% прибыли отдают в бюджет. Как распределяется прибыль УГД?

- Наш акционер – НАК "Нафтогаз". Поэтому вся прибыль в качестве дивидендов уходит в "Нафтогаз", а уже он распределяет свою прибыль согласно закону о госкомпаниях.

- Как вы планируете свою работу, учитывая возможную отмену PSO или, хотя бы, увеличение цены на газ для населения? Последнее решение Кабмина продлило PSO до 18 октября. Но МВФ требует принятия бюджета с учетом роста цены на газ. Очевидно, что в ближайшее время УГД сможет продавать свой газ дороже.

- Пока что мы не знаем цифр. Мы пытались прогнозировать год назад. У нас было постановление Кабмина о PSO, действие которого прекращалось 31 марта. Потом оно было продлено. И с тех пор продлевалось несколько раз, до этого момента.

Поэтому теперь мы исходим из консервативного сценария, что цена остается такой, какая она есть сейчас.

- Программа УГД "2020" – добыча 20 млрд кубометров газа в 2020 году – уже сорвана. Почему?

- Что касается "Программы…" нужно говорить о двух ее частях. Первая – brownfield (существующие месторождения) и greenfield (новые месторождения).

По сути, программа оказалась под риском из-за блокирования выдачи специальных разрешений. В частности – Полтавским облсоветом.

Мы много раз подавали документы на продление старых спецразрешений и на получение новых. Нам постоянно отказывали.

За три года, с 2014 по 2017 год – мы получили всего 17 новых спецразрешений. Они маленькие и не очень качественные.

Продление 39 спецразрешений длилось полгода. Из-за этого нам в конце мая пришлось остановить одно месторождение – Южно-Коломацкое в Харьковской области.

- Вы оценивали потери УГД из-за этой ситуации?

- Я не готов назвать точную цифру. Но она исчисляется миллионами кубометров не добытого газа.

По ряду спецразрешений среди тех 39, которые нам нужно было продлить, были объекты, которые были пробурены. Мы были готовы подключать их к системе. Скважины стояли на подпоре (были закупорены – БЦ) в ожидании подключения. Это можно делать ненадолго.

Почему они не были подключены? Приходит Госслужба по вопросам труда и говорит: видим скважину, покажите спецразрешение.

Мы отвечаем, что подали документы на продление, ожидаем его получения. В соответствии с законом, если нам не отказали в продлении, спецразрешение считается действующим.

А нам говорят: это не важно, покажите бумажку. Без бумажки не вводили в эксплуатацию. У нас было несколько таких кейсов.

Это парадокс. И это происходит в стране, которая борется за энергонезависимость и пытается отказаться от импорта газа.

- Такие кейсы сильно повлияли на объем добычи УГД?

- Эти кейсы – мелкая частность. Более глобальная проблема – это невыдача спецразрешений. Что такое 17 разрешений? Это крохи.

Изначально мы говорили, что для выполнения "Программы 2020", нам нужен темп 15-20 спецразрешений в год. Это тот темп, с которым УГД получала разрешения в начале 2000-х. И это привело к открытию нескольких крупных месторождений.

Пока не будет спецразрешений на новые месторождения, не будет увеличения добычи.

6. Случаи с облсоветами показывают, что эти люди не понимают ответственности перед страной

- Кто больше создает проблем при получении спецразрешений? Госслужба геологии и недр (Госгеонадра) или Полтавский облсовет?

- Полтавский облсовет. Хотя с Госгеонадра тоже есть проблемы. У нас есть пакет документов, которые мы подавали до 1 апреля 2017 года.

Это важно, потому что на тот момент действовало старое правило, по которому мы могли подавать документы на получение спецразрешений без аукциона. Нам отказывали.

Мы считаем, что это незаконно. Подали в суд. Есть судебные решения, которые обязывают Госгеонадра пересмотреть эти решения, в том числе, по шельфу.

В общем, последние два года приходится заниматься бумагомарательством, вместо того, чтобы газ добывать.

В этом году мы открыли три новых месторождения по спецразрешениям, которые были выданы в 2016 году. Для того чтобы росла добыча, должен быть "конвейер". Получили 10 разрешений, "опоисковали", пробурили, получили 2-3 месторождения. Получили 17 – дай бог будет 5 месторождений с дебетами газа.

Когда нас спрашивают: "Почему не выполняется Программа 2020?", мы спрашиваем: "Где лицензии?"

- По-вашему, почему это происходит? Понятно, зачем нужно выдать спецразрешения компании "Ист Юроуп Петролеум" Павла Фукса. Но зачем не выдавать их УГД?

- Это риторический вопрос.

- Под каким предлогом Полтавский облсовет не согласовывает вам спецразрешения?

- Они говорят, что необходимо социальное соглашение, по которому мы должны перечислить деньги в их Фонд.

- Им не хватает отчислений в размере 5% от ренты за газ, которые с 2018 года идут в местные бюджеты?

- В этом году мы перечислили местным громадам Полтавской области 360 млн грн. Это космическая цифра.

Есть громады, которые получили по 10 млн грн. Раньше их годовой бюджет составлял 2 млн грн. До конца года, только по Полтавской области, мы, по нашим оценкам, заплатим 0,5 млрд грн.

Мы говорим им: согласуйте спецразрешения, мы пробурим и будем платить вам еще больше. К нам приходят председатели сельсоветов и районных администраций и просят, чтобы начали работы.

Но в облсовете предлагают заключить социальное соглашение и заплатить в их фонд за каждую скважину дополнительно. Как я могу это сделать, если есть закон, по которому я перечислю им огромные деньги?

Они рассказывают, что согласовали 14 спецразрешений Фуксу, потому что он перечислил в их фонд 15 млн грн. А то, что мы платим в область 500 млн грн – так это не считается?

Начинаются какие-то игрища, придумываются все новые и новые надуманные условия, главная цель которых – не выдать нам разрешения.

- Так в чем корень проблемы?

- Даже депутаты Полтавского облсовета знают математику. Они могут посчитать, что 500 млн грн больше 15 млн грн. Я думаю, корень проблемы в другом. Вопрос: кто получит эти деньги?

Я предлагал правительству несколько механизмов решения этой проблемы. Один из них: лишить облсоветы права согласования выдачи спецразрешений. Для этого нужны изменения в закон. Можно передать это право сельсоветам, на территории которых непосредственно расположены скважины.

Случаи с облсоветами показывают, что эти люди не понимают ответственности перед страной. Это же нонсенс! 80 человек в облсовете решают судьбу энергетической независимости Украины.

Еще один инструмент для решения проблемы – выставить губернатором газоносных областей и профильным министрами KPI (Key Performance Indicators, ключевой показатель эффективности – БЦ) по добыче газа. Тогда они будут думать, кому они выдают лицензии.

Сейчас в стране выдано 120-130 "спящих лицензий" для перепродажи. Но все рассказывают, что страна борется за энергонезависимость.

- Спецразрешения, выданные компании "Ист Юроуп Петролеум" Фукса, это "спящие лицензии"?

- Вы видите, что у компании есть добыча? Если у компании нет добычи, нет разведки и ее офис никто не видел, что она будет добывать?

Я с уважением отношусь к частным газдобывающим компаниям, которые проводят реальную работу. Но здесь я не вижу реальной работы.

Не знаю… Может у кого-то есть грандиозный бизнес-план, чтобы аккумулировать 25 лицензий, а потом инвестировать миллиард долларов? Не буду комментировать.

- Кроме Полтавской, есть проблемы в других областях?

- Один сигнал был в Харьковской области. Но в конце августа там согласовали две лицензии. Слава богу, там состоялось нормальное сотрудничество. Я считаю, оно продолжится.

- В неформальных беседах участники рынка рассказывают, что сейчас выдачу спецразрешений на добычу газа главным образом блокирует министр экологии и природных ресурсов Остап Семерак. Что скажете об этом?

- Продление тех 39 спецразрешений, о которых я говорил, собственно, упиралось в министерство экологии. Там была проблема с постановлением Кабмина №615, которым утверждается порядок выдачи спецразрешений. Оно запускалось на согласование ведомствами множество раз.

Его утверждение Кабмином уперлось в имплементацию закона об оценке влияния на окружающую среду (ОВД, оцінка впливу на довкілля – БЦ), который был принят в 2017 году.

У нас возникли споры с Минэкологии по поводу того, нужно ли применять процедуру ОВД к этим 39 лицензиям, или не нужно.

Они апеллировали к постановлению: вот в нем написано, что нужно ОВД. Наша позиция была в том, что мы подавали документы на продление до вступления в силу закона об ОВД.

- Это же формализм. Насколько мне известно, после принятия закона об ОВД газодобывающие компании столкнулись с тем, что не было процедуры проведения ОВД. Заставить проводить ОВД, равно было – заблокировать выдачу лицензии.

- Длительное время шли разговоры о введении в постановлении №615 переходного периода. С одной стороны, он позволял начать процедуру ОВД, а с другой – освобождал компании от наказания за отсутствие выводов ОВД.

В конечном итоге, норма все-таки была учтена. Вроде как, проблема решена. До конца этого года и в следующем году мы подадим суммарно на продление еще 15 спецразрешений. Посмотрим, как это будет происходить

7. До конца года планируем увеличить количество новых скважин до 115

- Каким будет прирост добычи газа УГД в этом году по отношению к прошлогоднему объему добычи в 15,3 млрд кубов?

- Мы увеличиваем. Но не так много, как хотелось бы, потому что есть проблема с выдачей новых лицензий.

Что произошло в 2017 году? По нашей стратегии предполагалось, что 400 млн кубов мы возьмем из наших новых спецразрешений. В итоге мы взяли мизер. А основную часть компенсировали за счет интенсификации добычи на старых месторождениях – brownfield.

Мы изначально планировали в этом году выйти на добычу в диапазоне 15,4 – 15,9 млрд кубов, с учетом недобора по новым месторождениям. Мы надеялись опять компенсировать этот объем за счет brownfield. Но в этом году это оказалось сложнее сделать.

БЦ: Brownfield – бурение скважин на уже разрабатываемых месторождениях и интенсификация существующих скважин.

- Правильно ли я понимаю, что до 2013 года прирост добычи газа УГД был гораздо интенсивнее, чем сейчас?

- Это не правда.

Глава Укргаздобычи: Приходится заниматься бумагомарательством вместо добычи газа 03

Был скачок добычи в 2009 году. Это произошло, когда была "Газовая война" с Россией. Тогда "Газпром" прекратил подачу газа. Давление в трубах снизилось.

По сути, снижение давления в газопроводах привело к тому, что больше газа из скважин можно было "запихнуть" в систему.

Но добыча газа в 2017 году перекрыла даже показатель 2009 года: 15,25 млрд кубов против 15,23 млрд кубов.

Учитывайте, что мы потеряли часть добычи на неконтролируемых территориях. На Донбассе мы потеряли почти 200 млн кубов и потеряли по договорам о совместной деятельности.

Мы цифру этого падения компенсировали и еще прирастили.

- Сколько новых скважин УГД начала бурить в 2018 году?

- Мы уже начали бурение 64 скважин с начала года. Показательно, что из них 53 бурит наш филиал "Укрбургаз", а внешние буровые подрядчики – 11 скважин. Часть из них закончена, часть – в процессе.

До конца года мы планируем увеличить их количество до 115 скважин.

Сейчас происходит очень важный процесс. То, что в бизнесе называется ramp up (масштабирование). Увеличивается мобилизация внешних буровых подрядчиков. Сейчас в работе 8 буровых установок от внешних компаний.

Из них 4 – китайская компания Xinjiang Beiken Energy Engineering (Beiken), 3 установки хорватской Crosco Integrated Drilling & Well Services (Crosco) и одна – полтавской компании "Спецмехсервис" (согласно госреестру принадлежит кипрской Tancera Holdings – БЦ).

- Украинских сервисных компаний мало?

- Да в этом и проблема. Почему заказали услуги Beiken и Crosco? Потому что украинского рынка не хватает.

Сейчас происходит мобилизация новых буровых. Дополнительные буровые заведут Beiken и еще одна китайская компания – Zhongman Petroleum and Natural Gas Group.

Китайские компании достаточно мощные. Что такое Beiken? По моим данным, у этой компании около 40 буровых. Они работают в Ираке, Казахстане, на Ближнем Востоке, у себя в Китае.

После завода дополнительных буровых, Beiken разместит в Украине порядка 30% своих буровых. Они видят в Украине перспективу.

8. Вы же не хотите, чтобы я переплачивал украинской компании просто потому, что она украинская?

- Когда мы говорили с вами в 2016 году, вы обозначили основную проблему бурения: устаревшая материальная база филиала УГД - "Укрбургаза". Сейчас она решена?

- Модернизация "Укрбургаза" находится в процессе. Мы заказали 20 буровых установок. Из них 5 – немецкой компании Bentec. Другие 15 – китайской компании Honghua (Sichuan Honghua Petroleum Equipment).

Эти контракты в процессе выполнения. И уже к концу года мы должны получить несколько буровых установок.

- Были и украинские компании, которые выполняли работы по производству буровых. Есть ли какая-то локализация в производстве буровых, закупленных УГД?

- У нас в стране очень много говорят и мало делают. Мне нужно показать результат. Вот контракты на 20 новых буровых установок. Они есть, они подписаны, они выполняются.

Если бы мы взялись за локализацию, то мы до сих пор все это обсуждали. В процесс ввязалась бы куча министерств, вносили бы свои предложения и правки. Но в итоге никто ничего не сделал бы.

Я за локализацию. Я за то, чтобы украинская экономика работала. Когда Bentec заявил, что часть контракта будет выполняться в Украине – это прекрасно. В конечном итоге, поставщик несет ответственность за то, чтобы эта буровая соответствовала высшим техническим стандартам.

- Имеем ситуацию, когда УГД собирает с украинцев деньги за поставленный газ, а потом эти средства отдает зарубежным компаниям за товары и услуги, тем самым стимулируя экономики других стран.

- Немножко не так. Мы собрали деньги, как вы говорите. А потом у меня стоит задача – потратить их как можно более эффективно. Выжать из них максимум.

Если ко мне приходит китайская компания, которая говорит: я готов бурить вот за такую цену, которую никто другой дать не может, то какой у меня выбор? Вы же не хотите, чтобы я переплачивал украинской компании просто потому, что она украинская компания?

Мы работаем в открытом рынке. Более того, мы боремся за ресурсы – буровые и колтюбинги (оборудование для бурения с гибкими трубами – БЦ). Сейчас цена на нефть пошла вверх. Поэтому подрядчики говорят, что еще подумают – приезжать в Украину или нет. Потому что бурит Ирак, Египет, Румыния и так далее.

У меня в Уставе написано, что я максимально эффективно должен использовать ресурс. И это то, что я делаю. Если акционер запишет мне в Устав, что я должен отдавать предпочтение украинским компаниям, то я буду это выполнять.

На самом деле, это вопрос не ко мне, и даже не к "Нафтогазу", который является акционером УГД. Это вопрос к государственной политике.

- "Интерпайп" Виктора Пинчука жаловался на тендер по закупке услуг бурения, где в части лотов указано, что трубы для буровых должны быть импортными. Это ограничение конкуренции в пользу импорта?

- Это я не могу прокомментировать. С "Интерпайпом" ситуация находится немного в другой плоскости. Мы целенаправленно уже полтора года работаем над увеличением конкуренции на этом рынке.

Был период, когда в Украине были заградительные квоты на импорт труб. До того времени, когда были ликвидированы эти квоты, мы не могли покупать трубы у других производителей.

Когда исчезли эти квоты, мы стали приглашать других игроков: Tenaris (международный холдинг с офисом в Люксембурге), Vallourec (Франция), Sumitomo (Япония). Это крупные производители труб в мире. Мы приглашали их представителей в 2017-2018 годах.

Они говорят, что им тяжело конкурировать по ценам с "Интерпайпом". Но я знаю, что несмотря на глобальные цены, на некоторых рынках они снижают их, чтобы можно было конкурировать.

Где-то они идут на встречу, где-то им не интересно. Больше полугода у нас уже действует контракт с Tenaris. "Интерпайпу" это не очень нравится, но мы хотим, чтобы была конкуренция – и по цене и по качеству.

- Чем закончился скандал с закупкой морских колтюбингов для УГД? Тогда продавцы, при помощи лоббизма нардепов Максима Полякова, Евгения Дейдея и Сергея Каплина, пытались заставить УГД доплатить за ненужное компании оборудование.

- Я знаю, что есть производство НАБУ, которое расследовало этот кейс. Также эта история рассматривалась Антимонопольным комитетом.

Этот кейс до сих пор находится в плоскости уголовного производства. После выводов следствия посмотрим, будет ли основание для обращения в суд.

9. Мы планируем, что до конца года полностью очистим УГД от договоров о совместной деятельности

- В июле Стокгольмский арбитраж разорвал договор о совместной деятельности УГД с компанией "Карпатыгаз". Ее владелец, шведская компания Misen, настаивает на компенсации своих вложений. Чего хочет добиться УГД в этом споре?

- В рамках договора СД с ними использовались около 110 скважин. Наша принципиальная позиция состояла в том, чтобы вернуть эти активы в управление УГД.

Кроме того, мы хотим вернуть под свой контроль ДКС (Дожимная компрессорная станция – БЦ), которой "Карпатыгаз" оперировал в рамках договора о совместной деятельности (СД).

Первая часть решения арбитража была о том, что в принципе разрывается договор об СД. Он уже не действует. Поэтому активы, которые были в управлении СД, вернулись к нам.

Это очень важный момент. Частично проседание добычи газа УГД было из-за того, что "Карпатыгаз" перестал инвестировать в добычу.

Напомню, что в 2014 году была введена рента на добычу газа компаниям с договорами об СД на уровне 70%. Поэтому они перестали развивать добычу. Наша претензия состояла именно в этом: если вы ничего не делаете, то отдавайте нам скважины.

В итоге, в июле по решению суда мы зашли на эти скважины. Начали проводить там интенсификацию. В конце года будем видеть результаты – добыча вырастет.

Второе решение суда, которое мы ждем до конца года, должно дать оценку вкладов сторон для определения компенсации "Карпатыгазу". Все понимают, что в рамках СД были созданы какие-то активы. Правда, были созданы и пассивы – были взяты кредиты.

Они создали риски. А договора СД были так подписаны, что УГД несло солидарную ответственность за финансовые действия, совершенные в рамках СД. То есть, "Карпатыгаз" взял кредит на СД, не выплачивает его. А приходят к нам.

В данном конкретном случае, были арестованы счета УГД по иску "Центра финансового лизинга", который предоставил в лизинг оборудование, а "Карпатыгаз" за него не расплатился.

В августе этот центр пришел к нам с решением суда об аресте счетов. Прекрасно. СД, которое мало того, что "уронило" добычу, так еще создало нам проблемы с кредитом, которые вылились в арест счетов.

- О какой сумме компенсаций может идти речь?

- В начале этого года, когда в Стокгольмском арбитраже проводились слушания дела, каждая из сторон представляла свою оценку. Для нас – это стоимость "железа". "Карпатыгаз" по-другому смотрел на эту проблему.

Также наша позиция состоит в том, что прибыль, которую должна была получать УГД, "Карпатыгаз" реинвестировал в активы под управлением СД. Это говорит о том, что часть активов СД создана за счет средств УГД.

Стороны представили свои аргументы. Мы ждем решения арбитража. Сумму назовет суд.

- В УГД остались договора об СД еще с кем либо?

- Есть один маленький договор об СД, который также находится в процессе разрыва. Вопрос сейчас решается в судах.

В этом договоре об СД состоят УГД ,"Карпатыгаз" и "Техпроект" (компанию контролировала семья Сергея Кацубы, экс-зампредправления "Нафтогаза" в 2010-2012 годах – БЦ).

Мы планируем, что до конца года полностью очистим УГД от договоров СД.

Источник: https://biz.censor.net.ua/r3089626
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх